Путин: долизал «пофигист» прагматизмом. Часть 3

…за кандидата-фаворита всеми возможными средствами, пытаясь завоевать его расположение на будущее демонстрацией собственной преданности, то после победы от Путина стали ждать дивидендов. Особенно те, кто считал, что Путин – их «детище неразумное». По-моему, ошибались многие.

Борис Березовский был откровеннее всех. Мало того, что, характеризуя политическое «кредо» будущего президента, он назвал его «пофигистом». После этого БАБ решил вообще не скрываться, заявив немецкому журналу «Штерн» в ответ на вопрос о наличии за спиной Путина крупных капиталов: «Конечно. А как вы считаете, – я не являюсь крупным капиталом».

Однако Путин терпел все, оставаясь верным своему первоначальному имиджу – решительного прагматика, «оседлавшего» конек воссоздания «Великой России». Его хвалили – он молчаливо скромничал. Его действия прогнозировали – он старался не опровергать прогнозов. И все поверили в предсказуемость, мало обращая внимания на то, что кандидат, а потом и президент способен выкинуть коленце – например, слетать в Чечню на боевом самолете или переспать в подводной лодке. Все думали – пытается хоть для видимости убежать от навязанных шор. Особенно многих умилила фраза Путина о том, что он и в страшном сне не мог увидеть, что баллотируется в президенты и что-то кому-то обещает. Все привыкли, что после избрания счастливцы только подтверждают свою «избранность» и «Божье предназначение», наконец признанное и народом. И многие прозевали или неправильно протрактовали другие слова Путина: он сказал, что своей победой обязан... Зюганову, Примакову и Лужкову – своим противникам. Все думали: даже политически неопытный победитель должен быть милостив к проигравшим. Хотя бы на первых порах. А на самом деле Путин подавал сигнал...

На мой взгляд, ошиблись и те, кто увидел в Путине «Ельцина №2», сохраняющего верность «Семье» и статус-кво для камарильи. Да, Владимир Путин публично относится к Ельцину уважительно и с видимым почтением. Апофеозом этого стало мощное присутствие Б.Н. на инаугурации В.В. Со стороны действительно выглядело, как будто царь передает царство в наследство и при этом остается закулисным вершителем судеб. Так оно, наверное, в какой-то степени и есть. Но только журналисты отметили, что когда Путин шел по ковру к «трону» и дарителю, то все присутствовавшие стояли. Как и подобает придворным. А сидел, говорят, только бывший глава КГБ СССР Владимир Крючков – консерватор, гэкачепист и всякое такое. Из уважения к старости сидел, но все равно – какой это символ...

Все это, как по мне, свидетельствует об одном – Владимир Путин играет свою игру, четко учитывая разницу между собой и Ельциным и современные политические условия в России, продиктованные этой разницей. Ельцин – пришел во власть на мощной волне демократических преобразований и ушел из нее «могильщиком коммунизма в СССР», отягощенным полумагическим и во многом иррациональным уважением как внутри страны, так и в мире. Над Ельциным смеялись в минуты его одряхления, но невероятно боялись, когда он восстанавливался и начинал действовать, руководствуясь, как модно говорить, звериным чутьем власти. Ельцин «строил» всех, и все по привычке строились. Ельцину достаточно было наладить излюбленную систему противовесов и сдерживания, и власть в стране работала, а «верховный» парил над ней, почивая на лаврах.

У Путина такого авторитета, по общему признанию, нет и пока быть не может. И все – околосемейные круги, олигархи-конкуренты, оппозиционеры всех мастей – просто «расшалились», как малые дети, в ожидании того, что их «шалости» будут ублажать кусками сладкого пирога. У Путина, видимо, такого «пирога» то ли еще нет, то ли он просто избрал другой путь. Лично я склоняюсь к другому варианту, так как очевидно, что Путину не достаточно было просто пользоваться ельцинской системой сдержек и противовесов. Ему нужна была на первых порах еще и круговая порука. И ради нее Путин, похоже, действовал совершенно прагматично по трем направлениям.

Во-первых, чисто популистски продолжил играть в «своего парня», который хочет во все вникнуть сам, а потому ничего не чурается. И рейтинги его в народе и – главное – в армии остаются высокими, не смотря ни на что, даже на кровавое увязание в Чечне. Путин использовал простой и незамысловатый ход для поддержания своей популярности, добился своего, и с такой поддержкой в реальной политике нельзя не считаться. И считаются.

Во-вторых, он не просто обещал своим бывшим противникам прощение и призывал их к сотрудничеству. Он реальными уступками привязал их к себе чувством если не благодарности, то обязанности. Пример с блоком ОВР Примакова–Лужкова в этом плане показателен. При непосредственном участии Путина в Санкт-Петербурге остался губернатором один из столбов ОВР Владимир Яковлев. Путин лично сначала отговорил Сергея Степашина держать слово, данное на могиле «общего учителя» Анатолия Собчака, – убрать из Зимнего «предателя» Яковлева. А потом, когда стало очевидно, что участие в петербургских выборах может обернуться поражением для ставленницы Кремля Валентины Матвиенко, Путин и ее «отозвал из отпуска». Тонкокожие оппозиционеры из СПС и «Яблока» возмутились нравственным и политическим вероломством Путина, но он прагматично утешился публичным одобрением своих шагов Зюгановым, Примаковым и Лужковым. Но еще больше Путина утешали, видимо, заверения последних в поддержке.

В-третьих, Путин действительно параллельно работал ради сохранения статус-кво в раскладке политических сил в стране. Он всем обещал то, что от него хотели, и подтвердил свои обещания делами. В частности, во время кадровых назначений в правительстве и других органах власти. Путин не просто сохранил премьера-прагматика Михаила Касьянова и основных министров – ставленников различных деловых и политических кругов (например, Николай Аксененко и Владимир Рушайло – самые яркие протеже Березовского), но дополнил правительство людьми, нужными и для укрепления своих позиций, и для привязки к правительству и власти вообще части оппозиции. Чего стоят назначения Германа Грефа министром, ведающим экономикой, а Алексея Кудрина – вице-премьером и министром финансов, а еще раньше Сергея Степашина – председателем Счетной палаты. Путин таким образом убил, как минимум, трех зайцев: ослабил оппозицию из «Яблока», убрав из него Степашина, кинул кость либералам из чубайсовско-кириенковского СПС, дав надежду на преобразования по либеральным стандартам, и, наконец, ублажил Запад, оставив на посту знакомых ему деятелей. И в то же время Путин «позаботился» и о себе. Он сменил на посту министра по налогам и сборам «не своего» Александра Починка на «своего» Геннадия Букаева. А что такое иметь в своей команде нужного человека с налоговым рычагом в руках, объяснять, надеюсь, не надо никому...

В итоге, Владимир Путин, похоже, переиграл политическую элиту психологически, а потом и политически. Она, элита, по-прежнему надеясь приручить неопытного президента и запутавшись в его раскладах, просто сдалась на милость победителя. И покорно утвердила все, о чем он просил, как-то даже не осознавая, что президент четко реализует свою главную задачу – консолидирует власть ради построения сильного централизованного государства. Формально федеративного, а на деле – жестко контролируемого из центра.

Интересно было наблюдать и за тем, как умно и расчетливо Путин «убаюкивает» российских политиков, четко просчитав время каждого своего шага и даже каждого слова. Во-первых, Путин не ругался публично ни с кем, кроме чеченских террористов, и никому ничем не угрожал, а наоборот – откровенно льстил всем, утверждая, что без них Россия не обойдется и потеряет свое многообразие. После ельцинского рыка и кнута этот пряник все проглотили с удовольствием...

Во-вторых, Путин действовал как бы невзначай и не торопясь, дожидаясь нужной минуты. Сначала он объездил множество губернаторов и всем пообещал «милости». Те растаяли, а Путин издал указ о создании на территории России семи федеральных округов, мотивируя их необходимостью контроля за соблюдением федерального законодательства. Как он будет это делать, Путин не объяснял, и губернаторы вкупе с местными президентами остались в неведении и в смутных сомнениях. А Путин знал, что делал, – ему еще нужно было провести Михаила Касьянова через Думу, а генпрокурора Владимира Устинова – через Совет Федерации. Чтобы больше подпустить туману, родились слухи о выдвижении на пост генпрокурора питерца-путинца Дмитрия Козака. Сенаторы действительно ощетинились, но когда слухи оказались только слухами, Устинов прошел, что называется, на ура. А в Думе, где Касьянов от имени президента обещал построить капитализм с коммунизмом одновременно, депутаты вообще установили рекорд единомыслия – 325 голосов «за». Повторяю, без четкого представления о правительственной программе и ближайших кадровых перестановках.

Это было круто, и тогда Путин «стартовал», врываясь в оборонительные редуты на спинах побежденных. В один день он обнародовал свой план построения «Великой России» – заявил, что послал в Думу три законопроекта: об изменении порядка формирования Совета Федерации (губернаторы и президенты субъектов федерации лишаются мандатов сенаторов), о праве президента снимать с должностей местных лидеров и распускать местные парламенты за невыполнение федеральных законов (заявил, что пятая часть местных законов не соответствует Конституции России и федеральным законам) и о праве губернаторов распускать нижестоящие органы местного самоуправления (утешительная «кость» местным лидерам и одновременно восстановление вертикали исполнительной власти сверху донизу). А на следующий день президент массово подписал указы о кадровых назначениях. О министрах уже сказано, но самыми характерными для понимания путинского представления о будущем страны являются назначения руководителей федеральных округов, считай, генерал-губернаторов. Половина из них – генералы: либо из спецслужб, либо популярные «герои» чеченских кампаний. Попутно президент убрал из столицы и популярного лидера либеральной оппозиции Сергея Кириенко, наделив генерал-губернаторством.

И опять же Путин действовал излюбленным методом. Обратился за поддержкой к народу, объяснив свое решение желанием заставить местных «князьков» заниматься проблемами регионов, а не сидеть в Москве. «Князьки» же были огорошены. Они только ждали таких шагов и «великодушно» прогнозировали в СМИ подобные действия президента, а он сработал на опережение, обыграв их, как говорится, на пятачке. А чтобы больше помучились неизвестностью, даже задержал передачу документов для ознакомления в Думу. А канал ОРТ начал рассказывать о «страшных» делах в Башкортостане, где, оказывается, вообще не выполняют российские законы, а местные власти заражены сепаратизмом. Точь-в-точь повторили слова Путина из обращения к народу: вслед за сепаратизмом идет международный терроризм. А больше пугать россиян и не надо...

И опять элита, повторяю, была не готова к такому повороту. Губернаторы не выступили против, а заговорили о необходимости «сделать документы умнее». И, в принципе, у них нет другого выхода. Путин если еще не обыграл их, то обыграет, столкнув с думцами, которые втайне всегда завидовали двойному статусу коллег-сенаторов. По российскому законодательству, если Дума принимает нужный закон, а потом преодолевает наложенное на него Советом Федерации вето, то президент может вводить закон своим указом. Председатель Думы Геннадий Селезнев уже заявил, что думцы, скорее всего, поддержат президента, а известный закулисный «споуксмен» власти Владимир Жириновский (что у Кремля на уме, то у Жириновского – на языке) предложил вообще ликвидировать верхнюю палату парламента, так как регионы все равно представлены в Москве депутатами-мажоритарщиками. Все: черные метки посланы, и сенаторам можно хоть что-то из своих привилегий спасти, если начать торговаться и с Думой, и с президентом.

На что губернаторы могут рассчитывать? На то, что им удастся сохранить неприкосновенность хоть в урезанном виде. А чтобы не утратить статус политиков федерального масштаба, они могут предусмотреть какой-нибудь орган, состоящий из местных руководителей. Некоторые губернаторы уже заговорили о неком Высшем государственном совете с совещательном голосом. Путин, разумеется, может на это пойти, ибо согласие депутатов-сенаторов на добровольное «самообрезание» путем принятия нужных законов только придаст им высшую легитимность. А президент, естественно, получит то, что и хотел – сильную вертикаль исполнительной власти. И это будет высший политический пилотаж.

Конечно, главным остается вопрос: что с олигархами, прав ли Березовский в своих откровениях? Путин, как известно, уже отвечал, что передела собственности в России не будет. И ему поверили. И, может быть, зря, если и с олигархами Путин будет действовать, как с политиками. Окончательно ответ на этот вопрос даст правительственная программа. Однако может быть и другой вариант: Путин действительно не захочет ломать сложившийся олигархический капитализм, а только «вставит» его в рамки служения государству и придаст либеральное ускорение. Примеры развития либерального капитализма при жесткой авторитарной власти есть: тот же Пиночет в Чили, где народ поддержал диктатора сначала под дулами автоматов, а затем получив нормально оплачиваемую работу. Однако на все потребуется время.

Разумеется, традиционен и вопрос: что делать с таким соседом-«пилотом» Украине? Для Киева ответ вряд ли утешителен. Как по мне, не стоит обольщаться тем, что во время недавнего визита в Киев Путин был благодушен и свой межгосударственный прагматизм пока не демонстрировал. Мне кажется, что объясняется такое его поведение очень просто. Во-первых, тогда Путин был еще не полностью легитимен – не было инаугурации. А во-вторых, Путин сознательно не захотел быть государственным лоббистом интересов российских бизнес-кругов, желающих получить за долги украинскую стратегическую собственность. Путин и здесь, возможно, действовал прагматично, так как оставлял премьеру Касьянову возможность заниматься рутинной привязкой Украины к российской экономике, а сам возвышался эдаким добрым славянином-интегратором. Кроме того, как политик, он просто обязан был обменять такое лоббирование интересов российского бизнеса за пределами России на поддержку своей политики этим бизнесом внутри страны. У Путина получилось: как известно, президент Украины попросил своего коллегу «усилить давление» на собственную страну, чтобы решить проблему ее долгов.

И можно не сомневаться, что давление будет. Ибо это тоже высший пилотаж руководителя: не просто воспользоваться умными советами своих подчиненных, выдав их за свои, а дождаться, когда советы эти принесут на тарелочке и попросят ими воспользоваться. Безвозмездно... (Опубликовано в «Версиях» 22 мая 2000 года)